1Как известно все идеалисты и церковники считают, что дух не имеет абсолютно ничего общего с телом, с материей. Один из них определил материю как «нечто глупое, лишенное мысли». Сознание же совсем другой природы.

Но в таком случае как объяснить отношение между сознанием и телом? Этот вопрос становится для них неразрешимым, он оказывается их камнем преткнове­ния.

Каким образом мышление, которое не может «выйти» за пределы самого себя, способно познавать тело и материальные предметы, существующие вне мышления и имеющие совершенно иную природу?

Платон не колеблясь уверял, будто душа до своей земной жизни ведет еще другое существование, когда она может созерцать Идеи. Таким образом, знание — это будто бы лишь воспоминание души о другом мире.

Епископ Беркли и метафизик Лейбниц утверждали, что бог раз и навсегда упорядочил отношения между телом и душой посредством предустановленной гармонии.

Отец Мальбранш, со своей стороны, заявлял, что душу и тело связывает друг с другом «видение в Боге»: в каждом отдельном случае проявления нашей воли бог вмешивается, чтобы сообщить нашему телу то или иное движение.

Кант отвергал такое божественное вмешательство в теорию познания. Но для него нашу мыслительную способность, наш дух образует совокупность априорных отношений, или категорий, таких, как причинность, пространство, время; эти категории играют решающую роль в познании и «накладываются» на вещи внешнего мира. Но так как этот мир знания относится лишь к различным формам нашего духа, то получается, что об объективном, внешнем мире, каков он есть сам по себе, мы ничего не знаем: с точки зрения Канта, он совершенно недосягаем, непознаваем для нас.

Материализм отбрасывает подобные построения ума — плод изощренного и химерического воображения, эти «причуды», по выражению Фридриха Энгельса.